«Июльские дни» в Нижнем Новгороде

История100 лет назад на улицах города развернулись боевые действия

Есть в Нижнем Новгороде такая улица – Июльских Дней. Откуда пошло это название (у кого-то оно ассоциируется с местной психушкой, а у молодежи с теплыми летними деньками), уже мало кто помнит. И только те, кто изучал историю КПСС, знают, что речь идет об антиправительственных выступлениях 3 – 5 июля (16 – 18 июля по новому стилю) 1917 года в Петрограде, которые большевики впоследствии считали генеральной репетицией перед Великой Октябрьской социалистической революцией. А вот о том, что «июльские дни» имели место и в Нижнем Новгороде, причем сопровождались широкомасштабными военными действиями с применением тяжелой техники, знают лишь единицы.

МОРАЛЬНО РАЗЛОЖИВШИЕСЯ ЧАСТИ РЕШИЛИ ПОСЛАТЬ НА ФРОНТ

Летом 1917 года весенняя эйфория от победившей революции окончательно улетучилась. Вместо обещанного процветания и демократии народ получил почти поголовную продразверстку (с граждан под страхом уголовного наказания требовали сдавать государству абсолютно все «запасы продуктов»), новые поборы в виде дополнительных налогов и займов, а также новые жертвы. «Настал момент, когда один за всех и все за одного должны притти на помощь общей Родине, – говорилось в листовках от имени Городского общественного самоуправления, расклеенных по всему Нижнему Новгороду. – Каждый час промедления приближает грозную развязку». Ну а в конце был призыв: затяните пояса и дайте еще денег на войну.

Между тем затягивать было уже некуда, а давать нечего. В конце июня по приказу военного министра Александра Керенского русская армия начала наступление на фронте, что стало одной из самых роковых ошибок Временного правительства. Из-за огромных потерь и дезертирства в войсках посылать в атаку было практически некого. Керенский вынужден был отправить на фронт даже расквартированные в тылу полуразложившиеся запасные полки, состоявшие из раненых, контуженых и плохо обученных ополченцев. Так, начальник Нижегородского гарнизона полковник А. Л. Заленский получил приказ немедля выслать на передовую один из запасных пехотных полков (62-й, 183-й или 185-й), находившихся в городе. Выбор пал на  62-й, состоявший в основном из 40 – 45-летних фронтовиков, «эвакуированных» по болезням и ранениям. Однако ветераны, у которых даже не было нормального обмундирования (по Нижнему они шастали в кальсонах и лаптях), ехать на фронт попросту отказались. В ответ разъяренное начальство объявило «эвакуированных» (так их называли) дезертирами и трусами, приказало лишить их пайка и конфисковать оружие. Но сдать винтовки солдаты отказались, а кормиться стали у соседей из 183-го и 185-го полков. Кроме того, вечером 4 июля «эвакуированные» провели на Благовещенской площади (ныне – площадь Минина и Пожарского) митинг с красными знаменами, на котором потребовали отменить «антидезертирские» меры, пригрозили арестовать полковника Заленского и свергнуть Совет рабочих и солдатских депутатов, «защищающий буржуазию».

«ОБНАРУЖЕНЫ БЫЛИ ДО 10 ЧЕЛОВЕК УБИТЫМИ В ОДНОМ НИЖНЕМ БЕЛЬЕ»

Тем временем поздно вечером для приведения в исполнение приказа Керенского в Нижний прибыли из Москвы рота юнкеров Алексеевского военного училища и рота учебной команды 56-го пехотного полка. Согласно наспех разработанному плану, сначала решили «брать» группу солдат, отдыхавших на лоне природы в Пушкинском саду. По какой причине бойцы проживали среди деревьев, да еще и в одном нижнем белье, история умалчивает. Так или иначе, юнкеры накрыли их успешно. Часть «эвакуированных» во время задержания кинулась врассыпную, после чего, как потом записали в документах, «произведена была стрельба, затем обнаружены были до 10 человек убитыми в одном нижнем белье». Остальных арестовали и отправили прямо в тряпье и рванье на Московский вокзал.

Окрыленные успехами, юнкеры приступили ко второму этапу операции – захвату Артиллерийских казарм (казармы конно-артиллерийской бригады, бывшее училище тыла) на Арзамасском шоссе, как тогда назывался проспект Гагарина. Именно там базировался 62-й пехотный полк. Однако случилось настоящее сражение, каких Нижний Новгород не видывал с незапамятных времен! Частично окружив комплекс, в 01.30 ночи юнкеры внезапно открыли огонь из винтовок, после чего группы захвата стали врываться в казармы, вытаскивать оттуда полуголых солдат и готовить к этапированию на вокзал. Но «эвакуированные» не растерялись, забаррикадировались в зданиях, а также сумели послать гонцов в казармы 183-го и 185-го полков: мол, братцы, помогите, голыми на фронт отправляют, гады! Контрреволюция! И братва не подвела. Вскоре был сформирован сводный ударный отряд, который через соседнюю рощу выбежал на Арзамасское шоссе и ударил юнкерам во фланг. Часть оных были перебита, часть взята в плен, остальные побежали в город. Причем не напрямую (расположение улиц москвичи знали плохо, да и темно было), а через тот же Пушкинский сад и улицу Студеную. Неформальный лидер восстания прапорщик Ф. И. Рябов из 62-го полка приказал вскрыть арсеналы и раздать всё оружие, чтобы добить юнкеров, освободить захваченных товарищей и вообще взять власть в городе.

Из опросов прохожих и жителей установили, что москвичи укрылись в Грузинских казармах, расположенных на одноименной улице. Тотчас было решено брать их штурмом! «Приблизившись к казармам, солдаты двинулись цепью, – сообщал в новостях «Нижегородский листок». – Это было около 4 часов утра. Юнкер-часовой, заметив приближающихся солдат, произвел выстрел и тем самым поднял тревогу. Началась перестрелка, к счастью безрезультатная. Затем начались переговоры, во время которых осаждающим было предложено солдатом-дружинником немедленно уходить, что те тотчас и исполнили. Пока это продолжалось, к осаждавшим подоспела подмога. Юнкера, видя бесперспективность сопротивления, сдались».

БОЙ НА МОСКОВСКОМ ВОКЗАЛЕ И ШТУРМ ГУБЕРНАТОРСКОГО ДОМА

Другая группа солдат 62-го и 185-го пехотных полков отправилась, частью на захваченных грузовиках, частью пешком, на Канавинский (Московский) вокзал, где потребовала от учебной команды освободить всех задержанных. В разгар переговоров кто-то шмальнул из винтовки, что послужило сигналом к бою. «Затем началась беспорядочная стрельба, и конвоировавшие эвакуированных солдаты учебной команды бросились бежать через полотно железной дороги по направлению к Сормовскому шоссе, срывая свои погоны и бросая ружья, из которых предварительно вынимали затворы, – писала пресса. – При этом было убито из числа солдат учебной команды, по частным сведениям, 15 человек, по данным, имеющимся в комиссариате 4-й части (милиции. – Прим. авт.) – двое и четверо ранено. Часть бежавших скрылась, а 15 человек были захвачены и заключены под стражу при 4-й части».

Покончив с большей частью юнкеров и учебной командой, повстанцы решили занять кремль и Дворец свободы (бывший губернаторский дом). К этому моменту здание обороняли всего 60 юнкеров и солдат из Москвы. При этом никаких блокпостов или, скажем, пулеметов на стенах установить не догадались, хотя о перестрелках в городе было известно. Весь гарнизон попросту мирно дрых в здании, выставив пару часовых на крыльце.

В 8 часов утра, когда уже взошло жаркое июльское солнце, большой отряд солдат проник в Нижегородский кремль и сосредоточился возле кафедрального собора, который в то время находился прямо напротив Дома губернатора. Здание выглядело вполне себе мирно, только пара молодых юнкеров с винтовками дымила папироски на крыльце. Выстроившись в длинную цепь, повстанцы с устрашающими матерными воплями начали медленно продвигаться ко Дворцу, держа винтовки наизготове. Однако выстрелов так и не последовало. Оборонявшиеся, увидев, что силы явно неравны, послали парламентеров с белым флагом, которые быстренько договорились о капитуляции. Сложив оружие в кучу на асфальте, последние юнкеры и «ученики» отправились в камеры к своим коллегам. Всех задержанных восставшие поместили в 1-й корпус Нижегородской тюрьмы (ныне СИЗО на проспекте Гагарина).

Утром был образован Временный исполнительный комитет по охране города и организации выборов, фактически взявший на себя всю власть в Нижнем Новгороде. В него вошли 36 человек, в том числе 15 солдат (участников восстания), по 5 человек от крестьян, рабочих и Совета профсоюзов, по 2 – от партий эсеров, большевиков и меньшевиков. Из известных личностей в состав ВИКа вошел Яков Воробьев, будущий председатель Нижегородской губернской ЧК, а председателем президиума был избран член Совета солдатских депутатов эсер Василий Бабаков. Последний фактически стал эдаким народно-военным мэром города.

Вечером 5 июля ВИК провел заседание, на котором объявил о переходе к нему всей полноты власти в губернии. Также он принял воззвание к солдатам Нижегородского гарнизона и обращение к населению города.

«ДЕПУТАТЫ» ОГРАБИЛИ БАШКИРОВА, СИРОТКИНА И БАРЖУ С ВИНОМ

Ситуацией сразу же воспользовались местные жулики и бандиты, которые под видом «солдат» начали грабить дома богатых нижегородцев. Так, в 10 часов вечера 5 июля в квартиру домовладельца И. О. Окулова на Успенской улице ворвались шестеро мужиков, четверо из которых были в солдатской форме. Назвавшись представителями Совета солдатских депутатов, они первым делом обрезали телефонный провод, а потом стали душить хозяина и колоть штыками, требуя ключи от шкафа. Затем Окулова затолкали в уборную, откуда тот и сбежал через окно над унитазом. Украв 31000 рублей наличными и различные ценности, «депутаты» скрылись.

Другая группа солдат провела «обыск» в доме известного купца и бывшего мэра города Дмитрия Сироткина на Ильинке. Добычей грабителей стали пуд сахара-рафинада, коллекционное кремниевое ружье, а еще… стальной стакан от 6-дюймового снаряда, который Сироткин хранил в качестве сувенира.

Однако самым скандальным стало вооруженное нападение на особняк хлебопромышленника и благотворителя Матвея Башкирова на Гребешке. Средь бела дня туда ворвались 8 человек в военной форме и с винтовками. Избив сторожей и прислугу, грабители поломали мебель и утварь, перерыли гардеробы, кладовые, взяли всё ценное и убежали. Самого Башкирова и его семьи дома не оказалось.

«У Качковской пристани находится баржа со спиртными напитками, – сообщал «Нижегородский листок». – Последние фирмой Арабажи предназначались к отправке в Москву. <…> Вино было частью распито группой солдат, частью разлито прибывшими патрульными Временного комитета».

Аналогичные события в эти дни происходили и в других городах: Владимире, Твери, Ельце, Киеве, Иваново-Вознесенске, где власть тоже полностью или частично оказалась в руках солдатских советов и комитетов. Взбешенный Керенский, узнав о мятеже в Нижнем Новгороде, приказал первым делом послать сюда карательную экспедицию, которую лично возглавил командующий войсками Московского военного округа полковник Александр Верховский. Впрочем, это уже совсем другая история…

Виктор МАЛЬЦЕВ

 (Продолжение следует.)

Запись опубликована в рубрике История. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *