Дефолт Булганина

Горьковчане первыми одобрили отказ государства платить по облигациям

Неприятное слово «дефолт» (от английского default – невыполнение обязательств), которое на экономическом языке означает неоплату своевременно процентов или основного долга по долговым обязательствам либо по условиям договора о выпуске облигационного займа, у всех ассоциируется с правительством нашего земляка Сергея Кириенко. В августе 1998 года он объявил о замораживании выплат по печально знаменитым государственным краткосрочным облигациям, что привело к девальвации и очередному экономическому кризису. Однако мало кто знает, что за 40 лет до этого в нашей стране уже случился дефолт. Причем, по иронии судьбы, он тоже был связан с именем нижегородца – председателя Совета министров Николая Булганина.

ХРУЩЕВУ ДОСТАЛАСЬ ОТ СТАЛИНА ФИНАНСОВАЯ ПИРАМИДА

Традиция пополнять госбюджет за счет займов у народа, то есть с помощью выпуска облигаций, возникла еще при царе в годы Первой мировой войны. А советская власть, на словах отмежевавшаяся от «темного прошлого», на деле развивала и доводила до абсурда многие идеи времен «проклятого царизма». Именно это можно сказать о государственных облигациях.

Начиная с 20-х годов в СССР в добровольно-принудительном порядке заставляли граждан чуть ли не ежегодно покупать ценные бумаги. И всякий раз на благие цели: то на преодоление разрухи, то на индустриализацию, потом на ведение войны, затем на восстановление разрушенного хозяйства и т.д. В среднем каждый гражданин отдавал на займы один месячный оклад ежегодно. Вплоть до смерти Сталина народ, для которого покупка облигаций фактически превратилась в дополнительный налог, понятное дело, особо не возмущался. Между тем продажа гособлигаций стала постоянной статьей доходов бюджета страны, размер которой планировался заранее. А учитывая тот факт, что правительству постоянно приходилось расплачиваться по ранее проданным ценным бумагам и тратиться на регулярно проводившиеся выигрыши, денег надо было всё больше и больше. Фактически это была огромная финансовая пирамида, требовавшая всё больше средств на свое обслуживание.

С приходом к власти Н. С. Хрущёва ситуация на рынке гособлигаций стала критической. Начальство на местах буквально вытрясало из нищих граждан последние деньги на очередные займы. «Партийным бюро был нарушен принцип добровольности при подписке на заём, – жаловался в ЦК КПСС один из партработников. – Одному коммунисту дали выговор с занесением в личное дело, двух, с 12-14-летним партийным стажем, перевели в кандидаты. Убедительно прошу разъяснить мне правильность понимания мною принципа добровольности и могут ли быть какие-либо решения отдельных парторганизаций по вышеизложенному». «Вчера, 18 мая, решением партбюро, а затем решением партийного собрания, меня перевели из членов КПСС в кандидаты: причиной к этому послужило то, что я подписался на заем на меньшую сумму, чем мне было предложено, а именно я подписался на 1500 руб. вместо предложенных 2200, при окладе 1400 руб.», – писал туда же рабочий. При этом в 1956 году долг государства по облигациям достиг 260 млрд рублей.

Председатель правительства Николай Булганин доложил Хрущеву, что на обслуживание внутреннего госдолга требуется уже 17 миллиардов ежегодно, а в ближайшем будущем эта цифра превысит объем средств, собираемых с населения. Таким образом, надо либо продавать (фактически «всучивать») еще больше облигаций, либо замораживать выплаты (фактически объявлять дефолт). Недолго думая, 19 марта 1957 г. Никита Сергеевич заявил на заседании ЦК КПСС: «Что если мы скажем народу: пусть откажется от займов в пользу государства? Мы объявляем, что прекращаем выпуск займов». Он предложил провести собрания на крупных московских предприятиях, где рабочие должны сами принять обращения к стране об отказе от причитающихся им выплат по займам. То есть, по сути, вождь предлагал «кинуть» народ так, чтобы «кидалово» произошло по инициативе самого народа.

РЕШЕНИЕ О ДЕФОЛТЕ ПРИНЯЛИ НА ПЛОЩАДИ МИНИНА

Так получилось, что свою идею Хрущев воплотил не в Москве, не в Киеве, не в каком-то другом городе, а у нас в Горьком. В течение 5 – 8 апреля Никита Сергеевич находился здесь с длительным визитом, объезжал предприятия, колхозы, выступал на митингах. Тут-то он и решил «закинуть удочку» с дефолтом. Начал, как водится, издалека.

– Мы в Центральном комитете партии и в правительстве не раз обсуждали вопрос о том, как бы нам прекратить подписку на заем, – отметил Хрущев на заводе «Красное Сормово». –  Конечно, человек, который не совсем разбирается в делах государства, скажет: что ж, не выпускайте заем и не проводите подписки. Вот и всё. (Трудящиеся в ответ рассмеялись. – Авт.). На самом деле это не такой легкий вопрос… В текущем году мы думаем о том, как бы хоть наполовину сократить сумму нового займа, но ничего не выходит... Сейчас нам приходится выплачивать по займам в виде выигрышей и погашений каждый год крупные суммы. В этом году придется платить около 16 миллиардов, в будущем году – 18 миллиардов, а в 1967 году пришлось бы выплачивать 25 миллиардов рублей, т.е. почти столько, сколько намечалось по подписке на заем в текущем году. Получается заколдованный круг. Выходит, что в один карман государство кладет деньги от займов, а из другого кармана выдает такое же количество денег на оплату выигрышей по займам. Как же быть?» Потом вождь намекнул, что решение еще не принято, и вот если рабочие, колхозники, интеллигенция поддержат, тогда примем постановление.

Что удивительно, никто в ответ не кричал: «Отдай наши деньги!», «Сначала рассчитайся, потом прекращай займы» и т.п. Благо организовывать митинги и речи с заранее известными результатами, ставить в первые ряды проверенных людей за годы сталинизма научились безукоризненно. Иными словами, сзади, может быть, кто-то и возмущался, но товарищ первый секретарь услышал только то, что ему нужно. «Отложить выплаты! Когда построим коммунизм, тогда и получим свои кровные», – доносилось из толпы. Вдохновившись услышанным, Хрущев еще раз поднял вопрос о дефолте на заключительном общегородском митинге на площади Минина, где тоже раздавались одобрительные крики и возгласы.

Хрущев уехал, а по всей Горьковской области тотчас прошли массовые собрания, на которых обсуждались его «предложения». «Никита Сергеевич Хрущев, прежде чем поставить вопрос о прекращении тиражей выигрышей и об отсрочке погашения займов, посоветовался об этом с сормовичами и автозаводцами, – подчеркнул председатель парткома Горьковского радиозавода Вязьмин. – Его предложение было поддержано на общегородском митинге трудящихся. Коллектив нашего завода одобряет эти мероприятия, направленные на дальнейший расцвет любимой Родины!» «Инженерно-технические работники завода приветствуют предложение о прекращении с 1958 года выпуска новых займов и об отмене тиражей выигрышей», – вторил Вязьмину инженер Петров. «Бюджет каждой рабочей семьи уже в этом году повысится за счет сокращения удержаний по займам, – заявил на митинге рабочий Горьковского металлургического завода Сафронов. – Например, бюджет моей семьи, в которой работаю я один, в этом году ежемесячно увеличится на 75 рублей, а с будущего года на 150 рублей. Это ощутимая прибавка к заработной плате». Металлург намекал, что отказ от обязательной покупки гособлигаций позволит народу существенно сэкономить, ну а старые долги перед трудящимися государству надо просто простить!

19 апреля ЦК КПСС и правительство приняли постановление «О государственных займах, размещаемых по подписке среди трудящихся Советского Союза». Примечательно, что и в нем власть ссылалась на горьковчан, которые первыми одобрили предложения Хрущева.

«Вслед за коллективами завода «Красное Сормово» и Горьковского автомобильного завода, которые первыми поддержали эти предложения, они были одобрены рабочими крупнейших предприятий Москвы, Ленинграда, Донбасса, Урала, колхозниками, работниками МТС и совхозов, деятелями науки и культуры, военнослужащими –  подавляющим большинством трудящихся города и деревни всех советских республик, – писал по этому поводу «Горьковский рабочий». – Капиталистам никогда не понять души советского человека, выросшего в условиях советской действительности, для которого цель жизни – не личное обогащение, а общее благо, подъем экономики всей страны, подъем жизненного уровня и культуры всего народа. Советские люди отдавали свои трудовые сбережения взаймы государству, иной раз ограничивая свои личные потребности, но они делали это с чистым сердцем, потому что знали, что строят новое, социалистическое общество, которое принесет им и их детям жизнь, полную счастья и изобилия». Выплаты по облигациям откладывались на 20 лет, до 1977 года. «Такое решение могла принять только партия, пользующаяся поддержкой и любовью народа, всегда и во всем опирающаяся на широкие массы», – утверждала та же газета.

НАРОД ПОБЕЖАЛ СКУПАТЬ ЗОЛОТО И БИТЬ «ЛЕГАВЫХ»

Однако наше государство было бы не наше государство, если бы, «кинув» народ, тотчас не попросило у него еще денег! Ну, последний раз… Дело в том, что годовой бюджет 1957 года уже был сверстан правительством и утвержден Верховным Советом. А в нем были заложены доходы от облигаций в размере 19 млрд руб. Первоначально Булганин и министр финансов Арсений Зверев предлагали закрыть дефицит выпуском лотереи, билеты которой продавать в духе управдома из «Бриллиантовой руки»: «А если не будут брать…» Но для данной затеи требовалось выпустить дополнительно 600 автомобилей «Волга», 2100 «Москвичей», 9000 мотоциклов и т.д., с чем были серьезные трудности. Поэтому в итоге, вскоре после объявления о завершении займов, горьковчанам пришлось снова раскошеливаться. Соответствующее решение было опубликовано 14 мая.

«Прослушав по радио постановление правительства о выпуске государственного займа 1957 года, рабочие, инженеры и служащие силикатного завода № 1 единодушно решили отдавать взаймы государству свой двухнедельный заработок, – рассказывала статья «Горьковчане единодушно подписываются на заем». – Дружно и организованно прошла подписка на новый заем на заводе «Красная Этна». Рабочие, служащие, инженерно-технические работники охотно отдали взаймы государству свой двухнедельный заработок».

На самом деле всё было не столь радужно. Многие трудящиеся догадались, что их попросту «кинули», обокрали, а теперь снова обкрадывают. Кроме того, по стране прокатился слух, что грядет еще и некая денежная реформа. На рынках начали расти цены, а в магазинах стали исчезать товары. Народ в панике побежал в сберкассы снимать деньги, а потом скупать всё что удастся. В первую очередь брали ювелирные изделия, хрусталь, меха, дорогие шелковые и шерстяные ткани, пальто, радиоприемники, мебель, велосипеды и др. Многие универмаги и продмаги в мае 1957 года попросту опустели! Всё это так же напоминает приснопамятный август 1998 года. А кое-где были даже антисоветские выступления. Так, в Ленинграде на стадионе имени Кирова 14 мая (в день выхода постановления о займе) произошел знаменитый футбольный бунт, в ходе которого болельщики избивали милиционеров и кричали: «Бей легавых! Даешь вторую Венгрию!» Многие считают, что поводом стал именно дефолт по облигациям, выплаты по которым семьи ждали долгие годы.

Вопреки расхожему мнению, что плановая экономика жила по своим, независимым, законам, крах гособлигаций привел и к резкому ослаблению курса рубля. Официально девальвация была оформлена несколько позднее, в виде «денежной реформы» 1961 года, когда рубль подешевел по отношению к доллару сразу на 40%.

Виктор МАЛЬЦЕВ

Запись опубликована в рубрике История. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

3 комментария: Дефолт Булганина

  1. Валерий говорит:

    Моей тёте, Есиной Марии Ивановне, исполнилось 90 лет. Вот её расказ в тему: «… отделились мы от родителей в 1947 году и поставили вот этот дом на краю села, в низине. В другом месте строиться не разрешали. Земля была колхозная и вся в деле. В половодье вода подступает прямо ко двору. В погребе и в подполье постоянно вода. Купили корову, завели кур, поросёнка. Обложили наше хозяйство налогом. Нужно было сдать 200 литров молока, 250 яиц, мяса. Стала я носить сборщику – сливщику что накоплю и у меня для своей семьи ничего не оставалось. Бабы стали обсуждать меж собой, что можно вместо молока сдавать 12 килограмм топлёного масла. Стала я сдавать маслом. Стало у меня оставаться, для семьи, снятое молоко, обрат. Труда конечно много, но семья стала сытой. Беда если корова окажется яловой. Мясо , где хочешь доставай, а сдай. Иначе последний самовар унесут со стола, последнюю скотину уведут со двора сборщики налогов. Да каждый месяц подписка на заём. Сколько у нас облигациёв — то было? Попробуй не подпишись… будешь враг народа».

  2. ВасилийГорький говорит:

    Господин Мальцев хочет пнуть социализм, но это у него опять не получается. Так как курс рубля упал в течение трёх лет (1957—1960) при советах только на 40%, а при власти Капитала он упал за один день более чем в три раза! Да, облигационный заём входил в сталинский бюджет, но он так тяжело ложился на народ, что он... бросился в сберкассы снимать деньги и магазины опустели!

    Увы, наследники Сталина не понимали «Капитала» Маркса, вот социалистическая экономика и пошла в разнос...

    • петюхь говорит:

      Да не было никакого социализма, что вы! Это было большое надувательство народа (очередное)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *