Учили сексу, а обернулось разбоем

РазбойО чем писала нижегородская пресса в апреле 1992 года

«Учили сексу… Я давно писал, что это приведет к хаосу. А обернулось еще худшим – разбоем, насилием. Люди стали недовольны друг другом. Люди перестали улыбаться, не хотят видеть соседку в автобусе, на улице и т.д.»
(Из письма рабочего в «Ленинскую смену», апрель 1992 г.)

КОПИЛИ НА МАШИНУ, А ПОЛУЧИЛИ ФИГУ

Весна 1992 года стала тем временем, когда народ постепенно стал осознавать, что ликвидация СССР, появление рыночной экономики и возрождение капитализма отнюдь не привели к обещанному новой властью улучшению жизни. Наоборот, те, кто в последние пять лет советской власти стремительно беднел, стали беднеть еще быстрее. Рушились тщательно выстроенные карьеры, планы и мечты. Рушились остатки привычной реальности.

Хорошо помню печальную ситуацию, в которую попал один из моих одноклассников. Его отец всю жизнь мечтал о машине и копил на нее деньги. Семья жила скромно, фактически в подвале дореволюционного дома, так что, сидя на диване, можно было видеть сапоги идущих по тротуару прохожих. Детей не баловали, себе во всем отказывали. Бабушки и дедушки, как водится, тоже жарили покупные пельмени только на маргарине, а всё героически сэкономленное клали в сберкассу. При этом машину семья Р. хотела не простую, вроде «ИЖ-Комби» или «Жигулей», а «Волгу» ГАЗ-24-10. Таковые продавались населению, но в небольших количествах и не черного, как у начальников, цвета. Конечно, по качеству это была уже не та «двадцать четверка», что блистала в семидесятые годы, но благодаря отсутствию доступа к иномаркам по-прежнему ценилась высоко. «Семья у нас большая, на дачу надо ездить, поэтому места надо много», – так объяснял намерения отца сам одноклассник. В итоге, после многолетнего томительного ожидания в очереди и бесконечных снов о том, как они будут на зависть всем разъезжать на «Волге», в конце 1991 года семья Р. наконец накопила на сберкнижке нужную сумму (что-то около 15 тыс. рублей). Да и очередь (в которую, разумеется, попали не без блата, а с помощью бабушки – ветерана МВД) как раз подошла! Однако в последний момент произо-шли какие-то проволочки (то машин на складе нет, то документы не успели оформить). И тут начался 1992-й год, очереди были отменены, а «Волги», о которых мечтало не одно поколение советских людей, наконец поступили в свободную продажу. Правда, уже по рыночным ценам! Которые сразу взлетели чуть ли не до 300, а к лету уже до 900 тысяч рублей! Так что мечта этой семьи о машине, как и тысяч других «очередников», рассеялась, как утренний туман. А вот те, кто еще успел урвать «Волгу» или «Жигули» по госцене, теперь могли сказочно озолотиться, продав их чуть ли не в 20 раз дороже.

25 ЛЕТ НАЗАД НАЧАЛАСЬ ПРИВАТИЗАЦИЯ ПО-НИЖЕГОРОДСКИ

Тем временем в Нижнем Новгороде приступили к обещанной приватизации. Первым шагом стала продажа в частные руки наиболее убыточных продуктовых магазинов. Широкую приватизацию в Нижегородской области губернатор Немцов и мэр Бедняков решили начать именно с магазинов. При этом кампанию курировали специально приглашенные специалисты корпорации при Международном банке. Немцов, видимо мнивший себя кем-то средним между Петром Столыпиным и Петром I, вообще открыл шлюзы в город всем желающим, в том числе иностранным менеджерам, экономистам и финансистам. И те хлынули в бывший закрытый город сплошным потоком.

Магазины стали продавать в апреле 1992 г., раньше всего в России. Правда, аукционы, о которых большинство новоявленных капиталистов знало только из художественных фильмов и книг, поначалу проходили довольно комично. Нередки были случаи, когда покупатели в азарте взвинчивали цену за какой-нибудь продмаг, а потом победитель оказывался не в состоянии оплатить лот. Некоторые всё же выкупали магазин, но уже через пару недель отказывались от него и пытались вернуть деньги обратно: мол, нерентабельно оказалось… К тому же областная администрация, основываясь на советах иностранных специалистов, немедленно устанавливала для частных торговых точек большие налоги. Это же капитализм! Получил частную собственность, заработал деньги – изволь стать налогоплательщиком. Как следствие, даже магазины на Большой Покровской, бывшей Свердловке, то есть на центральной улице в исторической части города, в первое время работали на грани убыточности.

Вера Павлова, бывшая заведующая известным магазином сыров «Дмитриевский», сумела сама выкупить «свой» же магазин у государства за 4,5 миллиона рублей (45 тыс. долларов по тогдашнему курсу). Но чтобы сохранить даже небольшую прибыльность, ей тотчас пришлось ввести семидневную рабочую неделю и удлиненный рабочий день. Сейчас многим может показаться странным, но в советские времена продуктовые магазины действительно имели и выходные дни, и обеденный перерыв, работали до 18 – 19 часов. Продавщицам же тоже отдыхать надо! «Мы не хотели, чтобы нас продали, – жаловалась Павлова американским журналистам через несколько месяцев после приватизации. – Пока мы существовали в системе распределения, наш магазин всегда имел хорошую репутацию. Сейчас нас душат налогами. Того, что к концу месяца остается от выручки, едва хватает на зарплату».

Приватизация дала и неожиданный эффект. Вместо того чтобы расширять ассортимент продуктов питания, новоявленные коммерсанты стали превращать вчерашние булочные и продмаги в маленькие универсамы. Иначе говоря, рядом с колбасой и сахаром расставляли шампуни, косметику, магнитофоны и развешивали модные в то время джинсы-варёнки.

Кроме всего прочего, выяснилось, что советская система, когда торговые точки равномерно распределялись по микрорайонам без учета реального спроса, уже не отвечала потребностям рынка. Ну а поскольку у бизнесменов еще не было средств на постройку новых капитальных магазинов, был найден простой и дешевый выход – коммерческие киоски. В простонародье – «комки». Уличная торговля была официально разрешена указом президента Ельцина. Одна за другой на центральных улицах и площадях, возле вокзалов и рынков, на автобусных остановках и просто свободных местах стали появляться разнотипные деревянные и металлические будки, торгующие самым разнообразным товаром. Культура торговли, за которую десятилетиями билась советская власть, была сметена одним ударом.

В Нижнем Новгороде первые «комки» появились в начале 1992 года на Московском вокзале, затем, вопреки протестам части общественности, их начали ставить во всех районах. И действительно, к чему все эти советские универсамы, универмаги, гастрономы, галантереи и т.п.? Нашел подходящее проходное место, поставил киоск и торгуй себе. Плохо пошла колбаса – не беда, завтра перейдем на джинсы. «Джинса» не пошла – водку выставим! Вот он, настоящий рынок!

Стоит отметить, что, несмотря на введение свободных цен, губернатор Борис Немцов всё же решил на какое-то время сохранить и «советские пережитки» – талоны. В частности, область централизованно закупала сахар и по-прежнему распределяла его по карточкам. У граждан был выбор – стоять по старинке в очередях за жизненно необходимым товаром по госцене либо свободно покупать его в других магазинах, но вдвое дороже. При этом «твердая» цена устанавливалась непосредственно областной администрацией. «Если отменить талоны, цены сразу будут взвинчены, и это не обойдется без серьезных последствий, – так комментировали необходимость сохранения талонов чиновники. – Поэтому о полном отказе от талонов говорить пока рано».

ДЕТСКИЕ АВТОМОЙКИ – ЗВЕРИНЫЙ ОСКАЛ КАПИТАЛИЗМА

Еще одной давно забытой приметой того времени была мойка автомашин. В смысле – не рабочие со шлангами, а толпа детей, моющих автомобили на улице. Советская власть много лет боролась против детского неквалифицированного труда. Еще в 30-е – 40-е годы на улицах можно было встретить детишек, занимавшихся чисткой обуви, акробатикой, пением и другими «пионерскими калымами». В основном это были беспризорники, детдомовские и подростки из малообеспеченных семей. В эпоху «развитого социализма» это некрасивое явление вроде бы извели. А газеты постоянно писали о том, как американские школьники вместо учебы вынуждены подрабатывать… И вот детский уличный труд снова вернулся в нашу жизнь. «Пацан остался явно недоволен, – рассказывал один из клиентов детской автомойки на улице Родионова. – Мне даже показалось, что он выругался. А то… Какой-то червонец за машину. Двадцатка еще куда ни шло, но червонец! Впрочем, слишком долго переживать было некогда, потому что на моечный пятачок уже заворачивала очередная машина. Словно мошкара, мальчишки облепили «Жигуль» и бежали рядом, пока тот не остановился.

– Петька, наша! – заорал один и призывно замахал руками своему напарнику. Как говорится, кто успел – тот и съел».

Утром, уже начиная с 7.00, на эту площадку (рядом были колонка с водой и большая магистраль – стратегическое место!) стекалась толпа детей, в среднем 12 – 13 лет. Хотя встречались на мойке даже 7-летние школьники! Как правило, это младшие братья помогали старшим в нелегком труде. Ведь на помывку автомобиля вручную уходило порой от 30 до 50 минут. На этом стихийно возникшем рынке тотчас возникли свои особенности. Если обычные водители, владельцы «Жигулей» и «Москвичей», платили максимум 20 – 25 рублей, то владельцы иномарок и водители-южане могли выложить и стольник. Поймать такого клиента считалось у детворы большой удачей.

Общество тогда разделилось во мнении об этом новом явлении. Одни считали, что дети молодцы: родителям помогают, себе на мороженое (ну или на пиво с куревом) зарабатывают. Другие, напротив, тяжело вздыхали при виде подростков с ведрами. Докатились, мол. Вот он, звериный оскал капитализма! А еще над Америкой смеялись…

«ЕСЛИ НИКУДА НЕ УСТРОЮСЬ, ТО ПОЙДУ В ПРОСТИТУТКИ!»

У бывшей советской, а теперь российской молодежи в этот период вообще происходила, так сказать, смена приоритетов. Разумеется, это явление возникло не вчера и не после распада СССР. О тревожных тенденциях, когда комсомольцы променивали Павку Корчагина на «джинсу» и «порнуху», а советские песни – на тяжелый рок и шансон, писали уже при генсеке Черненко, а потом и в годы перестройки. Уже тогда ношение пионерских галстуков и комсомольских значков у многих превратилось в простую формальность: по утрам на уроках с серьезным лицом рассказывали про подвиги вождей «комсы», а по вечерам курили в кустах и пили пиво. Ну а теперь, когда старую идеологию признали утратившей силу, молодежь стала открыто приобщаться к «западным ценностям». В самом примитивном их понимании.

«Все мои друзья развлекаются кто как может, – написала в молодежную газету «Ленинская смена» 18-летняя Наташа. – Секс, выпивка, таблетки, наркотики. И я не хочу от них отставать – в жизни надо попробовать всё. У меня есть постоянный парень, но я знаю девчонок, которые ходят по рукам – и без претензий. Из наркотиков сейчас чаще всего курят шмаль (травка, обычно конопля). Дешево (70 рублей спичечный коробок) и легко достать. Если залечу, то сделаю аборт. Сейчас даже понятия «просто гулять» нет. Ни один парень не будет «без этого». «Я стараюсь быть как все: пью, курю, – призналась 15-летняя Ира. – Но все меня хамят из-за плохой одежды. В школе училась плохо, меня тошнило от уроков. Если я никуда не устроюсь, то пойду в проститутки. Парня у меня нет».

Правда, были всё же и те, кто не соглашался с указанными девицами. «Мне трудно понять 15 – 16-летних девушек, которые объясняют близость со своим парнем тем, что они до смерти любят друг друга, – писала в «Ленинскую смену» 16-летняя Тамара. – Ведь если молодой человек действительно любит, то он и относится к своей девушке бережно и внимательно. Я знаю, что таких юношей меньше, чем тех, которым от нас нужен только секс. Но ведь они есть!» И действительно, говорить, что в то время «моральное разложение» шло повсеместно и касалось всей молодежи, нельзя. Автор сам вырос в среде, где до 15 лет толком не знали, что такое секс, а даже когда узнавали, не помышляли о том, чтобы им вот прямо сейчас заняться.

Виктор МАЛЬЦЕВ

Запись опубликована в рубрике История. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *