Сила тещиного проклятья

Началось все с трупа. В минувшие выходные 42-летний бомж Дмитрий Слюсаренко насмерть отравился техническим спиртом в квартире своей бывшей сожительницы… Вроде бы заурядная смерть опустившегося бродяги, о котором никто не вспомнит и не заплачет. Однако разбиравшиеся в обстоятельствах смерти Дмитрия полицейские столкнулись с таким мистическим совпадением, что истово перекрестились, выходя из «нехорошей квартиры».

Семь лет назад Слюсаренко приехал в областной центр из деревеньки в Шатковском районе. Вроде как на заработки. Но оказалось (вот неожиданность-то!), что в чужом городе нужно где-то жить, да и вариантов работы для мужичка с сельской школой за плечами немного. Пробовал на стройку устроиться. Но платили там бесправному подсобнику сущие гроши, иногда и вовсе кидали.

В конце концов осел Дмитрий на Центральном рынке в качестве эдакого надсмотрщика за гастарбайтерами в полуподпольном швейном цеху. Ведь мало для кого секрет, что все эти «Коллинзы» или «Дольче и Габбаны», которые можно задешево купить на вещевом развале Центрального, через дорогу от него и шьются корейскими и китайскими нелегалами, которые спят, едят, сношаются там же, где и работают. Но про это отдельный разговор.

В обязанности Слюсаренко входило поддержание порядка в подвальном цеху-общежитии, контроль за тем, что- бы работнички споро трудились, не отлынивали и не тырили хозяйскую ткань для продажи налево. Штрафовал провинившихся он незатейливо – кулаком в физиономию. Кто знает, был ли вчерашний колхозник изначально жестоким человеком или сделался таким, помыкая бедолагами, у которых прав чуть меньше, чем ни фига?

Первое время жил Слюсаренко вместе со своими подопечными. А так как служба его была ненапряжной, начал Дмитрий на досуге попивать водочку. И в рюмочной у рынка он проводил времени едва ли не больше, чем в «цеху». Там и познакомился с Еленой П. Несмотря на довольно юный возраст (на тот момент дамочке минуло 22 года), Лена ежедневно квасила в рюмочной наравне с матерыми виртуозами стакана. По этой причине работать ей было некогда. Но чем-то приглянулась она Слюсаренко. Да и ей пришелся по душе кавалер, у которого водятся хоть какие- то деньги. И перебрался Дмитрий жить к подружке в квартиру по улице Алеши Пешкова.

Только довеском к крыше над головой оказалась еще и 53-летняя мама Елены. Теща звалась Надеждой и, как и дочка, любила крепкие напитки и несвежих мужчин. На почве общения Надежды с последними, между нею и зятем постоянно возникало недопонимание. Очень не нравилось Дмитрию, что его «вторая мама» чуть ли не ежедневно таскает в их однушку непонятных типов, которые внаглую пьют его водку и жрут продукты из холодильника, пока Слюсаренко на работе.

По этому поводу зятек частенько выносил Надежде порицание, обновляя фингалы в подглазинах. По словам соседей, вопли избиваемой женщины со временем ста- ли для жильцов дома и окрестностей привычным фоном, сродни ору мартовских котов. Но если кошки буйствуют в строго определенный сезон, то наказываемая зятем опойка вокалировала в любое время года и суток.

Вдобавок к неразборчивой в своей любвеобильности родственнице, через год совместной с Еленой жизни Дмитрий столкнулся с еще одной проблемой. Сожительница внезапно для всех родила мальчика. Третьего нахлебника Слюсаренко терпеть не собирался и велел отнести его в приют. Теща с женой упрашивали не обходиться так с ребенком, обещали завязать с пьянками и устроиться на работу.

В ответ Дмитрий просто до полусмерти избил обеих и пообещал удавить младенца и закопать его в палисаднике. Испуганная этой угрозой, Лена отнесла-таки мальчика в приют и подписала бумаги об отказе от ребенка. Надежда все-таки выполнила обещание о своем трудоустройстве. Оформилась она на РЖД дорожным рабочим. Но ненадолго. В зимнюю стужу напилась и уснула в снегу. Коллеги-путейцы отыскали ее лишь спустя не- сколько часов. До смерти не околела, но стопы ног пришлось ампутировать. Пенсию по инвалидности хоть и дали, но мизерную, ведь калекой-то стала Надежда не по вине работодателя, а по своей.

С той поры Дмитрий и вовсе озлобился на тещу, которая теперь сама толком ни до туалета дойти не могла, ни еды себе купить и состряпать. Сплошная морока! За эту неполноценность и бил Слюсаренко ежедневно беспомощную женщину. Прекращал, только когда теща заползала под диван. Туда же бросал объедки со своего стола и ставил плошку с водой. Как собаке. Доставалось и Лене, когда та пробовала заступиться за маму. Однажды так отдубасил палкой, что у женщины случился выкидыш и она неделю встать не могла.

Приехавшим врачам и полицейским сказали, будто какие-то неизвестные Елену в подворотне избили. Апогей семейного ада случился спустя несколько дней. Дмитрий, привычно загнав тещу пинками под диван, сел пить водку с пошедшей на поправку супругой. Надежда попросила из своего укрытия налить ей водки и дать сигарету.

Слюсаренко лишь посмеялся и удачно, на его взгляд, сострил: мол, иди в ларек и купи! Расплакавшаяся от собственной беспомощности женщина тогда, по словам до- чери, выкрикнула: дескать, чтоб ты, гад такой, сам обезножил и водкой подавился!

Далее – из показаний Елены П.: «Слюсаренко разозлился. Встал на диван, под которым лежала мама, и стал на нем прыгать. Диван сломался. Мама сильно кричала. Я испугалась и убежала к соседке. Когда я вернулась, то увидела, что у мамы окровавленное и обезображенное лицо. Она была в сознании и просила воды. Когда я принесла ей попить и сказала, что надо вы- звать врачей, Слюсаренко набросился на меня с кулаками и начал наносить удары по лицу и телу».

Вот не могу я понять эту баранью тупость и покорность Елены. У нее на глазах свирепо расправляются с родной матерью, саму лупцуют почем зря, а она, вместо того чтобы хоть к участковому сбегать, у соседки прячется! Ближе к ночи Надежде стало совсем худо. Она перестала стонать и периодически теряла сознание. Дмитрий на полном серьезе сказал жене, что, когда теща помрет, надо будет вытащить труп в палисадник и там закопать. Потом передумал. Сказал, что врачей вызвать все-таки стоит.

Но надо сказать им, что в приступе белой горячки теща выскочила из окна (квартира расположена на втором этаже) и убилась об асфальт пешеходной дорожки. Пока Елена звонила в «скорую», Слюсаренко влил в рот лежавшей без чувств женщине полбутылки водки.

– В 10 часов 40 минут нам по рации пришел вызов. Дежурный сообщил, что на улице Алеши Пешкова из окна выбросилась женщина, – рассказывает врач «скорой» Валентин Аркадьев. – На месте происшествия нас встретила пьяная женщина лет 45. Она представилась дочерью потерпевшей и поведала, что ее мать минут 30 тому назад выбросилась из окна. Кроме того, она пояснила, что в течение двух дней пострадавшая дважды выпадала на улицу, но за медицинской помощью ни разу не обращалась. Находящейся без сознания женщине мы оказали экстренную помощь и отвезли в 39-ю больницу.

Впрочем, обман раскрылся быстро. Хоть и скончалась Надежда в реанимации, так и не придя в сознание, патологоанатом уверенно резюмировал, что если работа врачей закончена, то полиции есть над чем потрудиться. Ибо травмы, полученные Надеждой П., характерны не для падения с относительно небольшой высоты, а для жестокого избиения.

Первой во всем призналась Елена. Причем женщина была так запугана семейным тираном, что согласилась давать правдивые показания только в том случае, если Слюсаренко арестуют и посадят в камеру. Что и проделали. Дмитрий до самой очной ставки с гражданской женой отказывался сознаваться в убийстве.

А во время оной (очной ставки), услышав показания Елены, прямо при следователе набросился на нее и стал душить. Только с помощью дюжих оперативников, одному из которых арестант умудрился расквасить нос, удалось оттащить Слюсаренко от свидетельницы. (Хотя, на взгляд автора, какая она, к черту, свидетельница? Соучастница и укрывательница, скорее.)

В общем, дали по суду Дмитрию 8 лет лагерей. Отсидел пять. Откинулся по УДО и... по инвалидности. На лагерной лесопилке в Буреполоме отскочившая щепа попала Дмитрию в стопу. Ее отрезали. А поскольку из-за послеоперационных осложнений начал зек хиреть прямо на глазах, оформили ему условно-досрочное по состоянию здоровья. И поехал он... к бывшей сожительнице.

Не мстить, нет. Мириться. Мол, жить негде, пусти к себе увечного, Христа ради. Неизвестно отчего (то ли побоялась гнева бывшего супруга, то ли сжалилась над ним), но приняла Елена убийцу своей мамы. Случилось это в прошлую пятницу. А в субботу была годовщина смерти Надежды. Из-за скудного финансового положения экс-зека и по-прежнему патологически безработной Елены поминать решили стеклоочистителем. Понятно, что добром дело не кончилось. Ближе к вечеру заплохело Елене. Слюсаренко перепугался и попросил соседей вызвать «скорую». Врачи 5-й больницы откачали ее, устроив промывание желудка и накормив ударными дозами лекарств. Воскресным утром вернулась Лена домой. И застала там Дмитрия. В кровати. Неживого и уже окоченевшего.

Не мудрено: экспертиза показала, что в выпитом ими стеклоочистителе, кроме технического спирта (что само по себе грозит неприятностями – от слепоты и паралича до летального исхода), намешано столько всякой гадости, что Менделеев бы с ума сошел. Вот и выходит, что настигло Слюсаренко тещино проклятие.

Александр КОБЕЗСКИЙ

Запись опубликована в рубрике Криминальные нравы. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *