Мандат рабочей чести

Эпоха Никиты Хрущева, которого нынче принято вспоминать недобрым словом в связи с «отдачей» Крыма Украине, ознаменовалась множеством реформ и нововведений. Какие-то из них успели воплотить в жизнь, другие остались на бумаге и, так сказать, «в мыслях». И по этой причине не вошли в учебники истории. К последним относился и проект так называемого «мандата рабочей чести». Или трудового паспорта.

МОРАЛЬНЫЕ УРОДЫ ЕЩЕ ВСТРЕЧАЮТСЯ
При советской власти было принято, что все инициативы идут снизу. Вот и идея мандата рабочей чести, появившаяся весной 1964 года, официально исходила не от главы государства, а от трудящихся. Конкретно – донецких шахтеров. «Трудно не согласиться с предложениями донецких товарищей, — писал «Горьковский рабочий». – Для честного советского человека такой документ, как трудовой паспорт, будет его гордостью. Лодырей, летунов, тунеядцев и моральных уродов – единицы, но они, к нашему сожалению, еще встречаются. И, конечно, каждый из них, прочитав газету, готов кричать: «Не нужно трудового паспорта!»
Как водится, нашлось множество примеров «моральных уродов». 50 лет назад горьковская пресса опубликовала целую серию статей о тунеядцах, бездельниках и летунах. Так, некий Никита Мачхелянц приехал в Горький в 30-х годах. Поначалу товарищ трудился в чувячной мастерской, но потом уволился и создал частный бизнес. Такое, между прочим, было возможно даже при Сталине. Причем совершенно легально. Помимо госпредприятий в ту эпоху существовали промартели, кооперативы, частные обувные, ремонтные мастерские и т.п. Вот и Мачхелянц в 40-е-50-е годы создал в Горьком целую сеть обувных мастерских. Частный предприниматель скопил большое состояние, накопив на сберкнижке 120 тыс. рублей (сумма по тем временам колоссальная), купил личный автомобиль и массу золотых украшений. Однако в 1958 году обувной бизнес Мачхелянцу надоел, посему он профессионально занялся игрой в преферанс и бильярд в ресторанах города и стал жить на вырученные средства. И при этом стал еще и ходить по всевозможным организациям и требовать себе «работу по душе». Вроде заместителя директора ресторана «Россия» или заместителя директора крупного магазина. Ссылаясь при этом на конституцию, гарантировавшую советскому человеку право на труд! «Вот на пути таких пройдох, вроде Мачхелянца, и встанет мандат рабочей чести!» — писал начальник паспортного отдела областного управления охраны общественного порядка подполковник милиции Н. Шутов. – Ему и подобным нужно будет честно поставить отметки: «6 лет тунеядствовал», «картежник», «занимался спекуляцией». Чтобы все организации знали, что за «личность» пытается порой пролезть на хорошую должность».
«ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ» И ЖИЛ С ДРУГОЙ ЖЕНЩИНОЙ
«В паспортный отдел нередко приходят письма от тружениц-женщин, иногда и самих детей, которых бросили отцы-подлецы и не оказывают им материальной помощи, — рассказывала статья «Думы о трудовом паспорте». – Супруги Исаевы вместе прожили 4 года, имели двоих детей. В период Отечественной войны В.Я. Исаев был на фронте. В 1945 году его жена получила извещение, что Виктор Яковлевич пропал без вести. Восемнадцать лет она получала на детей пенсию от государства. А в конце 1963 года нежданно-негаданно «пропавший без вести» приехал к своей семье. Прожив с месяц, снова уехал в г. Днепропетровск к другой женщине, которую также все эти годы обманывал». Некоторые алиментщики, скрываясь от органов власти, три – четыре раза в год меняли места работы и всячески запутывали следы. Посему в трудовом паспорте собирались ввести специальную отметку: «должен платить алименты на содержание детей».
Трудовая книжка, привычный всем «трудовик», по мнению инициаторов проекта и самого Хрущева, слишком поверхностно отражала биографию трудящегося. Сухие надписи «принят на работу», «переведен на новую должность», «уволен по собственному желанию» и все. А почему переведен? Почему уволился? В мандат рабочей чести должны были вноситься все без исключения награды и поощрения, заслуги и «косяки». Особенно много нареканий вызывали именно увольнения «по собственному», ведь не секрет, что именно за этой формулировкой зачастую скрывались пьяницы, лодыри и прогульщики, коих попросту, как говорится, «попросили». «Поступил к нам на работу Н.А. Кривоносов, — писала в коллективном письме в газету общественность завода «Красная Этна». – Из первых же трех дней один прогулял, а в остальные являлся в нетрезвом виде. Можно себе представить, по какому «собственному желанию» этот, с позволения сказать, «труженик» был уволен с предыдущего предприятия. За прогулы и пьянку «выставлен» из цеха рабочий Юрий Серебровский. Ему нет еще и двадцати лет отроду, а он уже успел сменить несколько предприятий. Есть ли у такого товарища рабочая честь?».
«СРУБИЛ ПО-ЛЕГКОМУ» КРЕМЛЕВСКИЕ ЕЛКИ И ПРОПИЛ
Были среди горьковчан и такие бесчестные товарищи, для которых мандат рабочей чести мог стать настоящим волчьим билетом на всю оставшуюся жизнь. В марте 1964 года на всю Горьковскую область прославился монтер энергохозяйства трамвайно-троллейбусного управления А. Смольников. Ранее в предновогодние дни последний слонялся по городу с одной единственной мыслью. Как бы по-легкому срубить деньжат на водку. Проходя мимо недавно отреставрированных стен нижегородского кремля, Смольникову пришла в голову «гениальная идея». Он решил проблему «срубить по-легкому» в прямом смысле слова. То есть спилить шесть молодых голубых елей и продать…
В феврале состоялся суд. Народный судья Нижегородского района П.И. Аляев квалифицировал действия Смольникова как обычное хулиганство. И приговорил его к штрафу в 30 рублей. Так бы и сошел с рук монтеру его поступок, если бы чуть позже материалы дела не стали достоянием общественности. После публикации в «Горьковском рабочем» статьи «Браконьер в центре города» редакция была буквально завалена мешками гневных писем трудящихся. Они приходили как от обычных людей, так и от целых трудовых коллективов и собраний. «Вне-штатный инспектор городского комитета партгосконтроля Д. Зорин, рабочий Горьковского автозавода М. Карманов, зав. лабораториями политехнического института В. Захаров, читатели Е. Белов, А. Ражев, С. Фадеев, Я. Рябухин, Ф. Гаврилюк и многие другие единодушно расценивают действия Смольникова не как обычное хулиганство, а как злостное преступление, — писала пресса. – Меру наказания браконьеру – штраф в 30 рублей – они считают недостаточной. Удивляет авторов писем и тот факт, что суд проведен втихомолку, без привлечения внимания к нему широкой общественности. А ведь этот процесс мог бы стать хорошим уроком для тех, кто не считается с красотой города, расхищает народное достояние».
Столь большой общественный резонанс был вызван тем, что поступок Смольникова был отнюдь не единичным фактом в городе Горьком. Во всех районах города имелись факты незаконной и безучетной вырубки деревьев, вытаптывания свежих клумб и газонов. Детвора и молодежь ломала кустарники, курочила заграждения, уничтожала цветники. В порядке вещей у горьковчан было по пути на свидание сорвать тюльпан с клумбы или отломать «букет» сирени с куста. А чего такого? Это же все наше – общественное! Случай с вырубкой елок у кремля тоже оказался не первым. Ведь еще недавно здесь были развалины и остатки заброшенного Мининского сада, многие попросту привыкли ходить в Горьковский кремль «по дровишки» и за новогодними елками. Зелень портили даже спортсмены. К примеру, лыжники спортивных обществ «Труд» и «Буревестник» облюбовали волжский откос. И за три-четыре года поломали все деревца, посаженные там для украшения берега и предотвращения оползней.
БРАКОНЬЕРА СУДИЛИ, КАК АМЕРИКАНСКОГО ШПИОНА
Шоферы 11-го автохозяйства требовали транслировать суд над Смольниковым в прямом эфире по радио и телевидению и широко освещать во всех газетах. «Пусть он станет суровым предупреждением для всех, кто покушается на богатство и красоту города, оскверняет наши исторические святыни», — писали водители. Часть горьковчан предлагала и вовсе с позором выселить браконьера за пределы города, как «недостойного жить в нем и ходить по его улицам». «Нет, не 30 рублей стоят шесть елок у кремлевской стены, — писали горьковские металлурги по итогам рабочего собрания на ГМЗ. – Нет, не 30 рублей стоимость плевка на красоту нашего любимого города!»
Коллектив трамвайно-троллейбусного управления также поспешил откреститься от своего коллеги. Во всем обвинили отдел кадров, который взял на работу Смольникова, не изучив внимательно его биографию. И много работ-то он сменил, да и вообще личность подозрительная была. Вот был бы у Смольникова мандат рабочей чести, такого бы точно не случилось! Вспомнили даже дедушку Ленина, который «со свойственной ему непримиримостью призывал вести самую жестокую борьбу с лицами, которые расхищают природу и подрывают ее запасы». В общем, мужик, как говорится, «попал». Ведь, казалось бы, ну подумаешь, несколько елок спилил?! Не Госбанк же ограбил!
Скандал достиг такой силы, что городская прокуратура вынуждена была потребовать пересмотра дела. Горьковский областной суд отменил приговор Нижегородского нарсуда и отправил дело на новое рассмотрение. Вскоре браконьера Смольникова обвиняли уже по статье злостное хулиганство. Его судили открытым судом с привлечением сразу нескольких общественных обвинителей. Процесс транслировало горьковское радио в прямом эфире! В общем, судили практически как иностранного шпиона Олега Пеньковского, расстрелянного в 1963 году! В итоге Смольников под гром аплодисментов получил два года лишения свободы. Как и требовала общественность, он сменил свой адрес на края, «где пил елок является основной работой».
Ну а что касается трудового паспорта, мандата рабочей чести, то ввести его так и не успели. Вскоре Н.С. Хрущев будет отстранен от власти и многие его революционные начинания будут попросту преданы забвению… Хорошо еще, что не придумали мандат женской чести! В котором бы каждый муж или просто сожитель вносили бы соответствующие поощрения, взыскания и отзывы!
Виктор МАЛЬЦЕВ

Запись опубликована в рубрике История. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *