10 тысяч рублей за 10 лет лагерей

Такую компенсацию получила пенсионерка из села Курмыш Пильнинского района за имущество, отобранное у семьи в 30-е годы

Спустя 75 лет после ареста своего отца смогла восстановить справедливость жительница Нижегородской области Валентина Шухраева.
В России осталось 150 тысяч детей жертв политических репрессий 30-х годов прошлого века. Большинство из них даже не надеется получить от государства компенсацию. А вот Валентина Ивановна из села Курмыш Пильнинского района ее добилась. Не из-за денег, а в память о родителях.
Своего отца Ивана Балашова она даже ни разу не видела. Его арестовали 29 декабря 1937 года. «Мама рассказывала, как к дому подъехал черный «воронок», – вспоминает Валентина Ивановна. – Из машины вышли двое в кожаных куртках. Вошли в дом и бросили отцу: «Собирайся». Мама заплакала, а папа сказал: «Я не виноват, они разберутся, и я вернусь».
Но, как и тысячи других нижегородцев, он в родное село уже не вернулся. Меньше чем через неделю тройка НКВД по Горьковской области за участие в контрреволюционной деятельности отправила Ивана на 10 лет в сибирские лагеря. Где тот сгинул. Только недавно дочь узнала, за что осудили ее отца. Якобы еще в 1918 году тот участвовал в крестьянском бунте. Пытался с винтовкой в руках ограбить военного комиссара, потом передумал и отдал оружие другому врагу народа…
Крестьянское восстание в Курмыше тогда действительно было. Однако нет ни одного документального подтверждения, что крестьянин Балашов реально в нем участвовал. Вместе с тем, поиском доказательств невиновности тогда никто не занимался.Не исключено, что Балашов стал очередной жертвой раскулачивания. После приговора все его небольшое хозяйство — дом, корову и кур — конфисковали в пользу колхоза. Беременная жена репрессированного осталась с семерыми детьми на руках. Без кола и двора. А вскоре родилась самая младшая — Валя. Многодетную семью приютили бабушка с дедушкой. «Так мы все 13 человек и жили под соломенной крышей, – рассказывает Валентина Ивановна. – Я работать начала раньше, чем села за парту. Надо было маме помогать, она в колхозе была дояркой. Помню, приду на ферму и сено коровам на вилах разношу. Мамина напарница кричит: «Отойди, затопчут!» А я, хоть и кроха совсем была, не боялась».
Чтобы не умереть с голоду, Балашовы по весне подбирали с полей гнилую картошку. «Есть ее было невозможно, но мы все равно ели – надо было чем-то набить желудок, – вспоминает Валентина Шухраева. – А иногда мама откалывала щипчиками от сахарной головы кусочки и нам раздавала. Сахара хватало на один зуб, это было самое вкусное на свете лакомство».
До освобождения из лагерей Иван Балашов так и не дожил. «Я навсегда запомнила, как мама в первые годы после ареста отца получала от него весточки из Красноярска, читала их и плакала. Потом она рассказала, что папа в одном из писем попросил меня сфотографировать и прислать ему фотокарточку. Она так и сделала, отец меня увидел… А когда началась война, письма приходить перестали, что случилось с отцом, мы до сих пор не знаем».
Сама Валентина осталась в Курмыше, рано вышла замуж, родила сына. После смерти мужа вышла замуж второй раз – за мужчину, который один воспитывал ребенка. «Уж очень мальчика тогда жалко стало, – вспоминает она. – За мной многие ухаживали, но я его выбрала. В этом браке тоже родила сына. Так что у меня трое сыновей».
Валентина Ивановна, хоть ей и не удалось узнать своего отца, всю жизнь верила в его невиновность и хранила о нем память. Год назад ей удалось встретиться с юристом из соцзащиты населения. И первым делом поинтересовалась, как ей узнать всю правду об отце. Ей посоветовали обратиться в прокуратуру и областной архив. Несмотря на преклонный возраст, Валентина Ивановна всерьез взялась за дело. Только на поездки в Нижний Новгород пенсионерка потратила 10 тысяч рублей из личных сбережений.
Оказалось, что еще в 1990-м году Ивана Балашова посмертно реабилитировали. Получив справку об этом, пенсионерка пошла в суд, и ей выплатили компенсацию – 10 тысяч рублей. Получается, по тысяче рублей за каждый год срока, к которому приговорили отца. Оказалось, максимальная сумма таких компенсаций не индексировалась почти 20 лет. Отсюда и столь мизерная сумма.
Сначала Валентина Ивановна думала потратить эти деньги на строительство домашнего водопровода – тяжеловато в ее возрасте воду из колодца в ведрах таскать. Но это удовольствие стоит впятеро дороже. Так что компенсацию пенсионерка решила по-честному поделить с сестрой и братьями. Конечно, это копейки. Но главное, считает Валентина Ивановна, не деньги, а справедливость, которая восторжествовала. Пусть даже спустя семь десятков лет.
Ефим БРИККЕНГОЛЬЦ

 

Запись опубликована в рубрике Социум. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *