«Красный октябрь» 95 лет октябрьской революции

О чем писала нижегородская пресса в октябре 1917 года

«НАМ МИРА ДАЙТЕ!»

Слухи, слухи и еще раз слухи. Именно они витали в воздухе, проникая сквозь входные двери, окна и щели. «Временное правительство готовится сдать Петроград немцам», «весь хлеб продан в Англию», «многие генералы оказались немецкими шпионами» и прочее и прочее. Одна новость невероятней другой, все это нагнетало в обществе совершенно деформированную, апокалипсическую картину происходящего. «В районе Северного фронта в последнее время распространились слухи, будто в такой-то день часть наших солдат бросит окопы и двинется к домам. Не знаю, занимаются ли распространением этих слухов негодяи и предатели или попросту дураки-болтуны», — приводила газета слова генерала Черемисова.
Вообще дезертирство осенью семнадцатого имело гораздо более широкий смысл, нежели просто бегство из армии. В это время отказ от положенной работы, службы, учебы приобрел характер заразного заболевания, с которым попросту невозможно было бороться. «4 октября в реальном училище Н.Н. Субботиной состоялся педсовет, на котором обсуждались меры по борьбе с «дезертирством» учеников, — писал «Нижегородский листок». – Высказывались взгляды, что школу необходимо предохранять от всеобщей разрухи и от анархических тенденций. Необходимо, чтобы школа давала, прежде всего, дисциплинированного воспитанника».
Однако слово «дисциплина» в это время было, пожалуй, наименее актуальным из всех слов богатого русского языка. В силу особенного склада ума с примесью пофигизма русский народ первым из воюющих в Первой мировой войне народов понял, что его обманули. Что заставили приносить неимоверные жертвы ради непонятно каких целей и идей. И никакие призывы к союзническому долгу и разглагольствования о славе русского оружия уже не могли изменить ситуацию. А в начале октября чашу терпения переполнило позорное поражение Балтийского флота в Рижском заливе, в ходе которого совсем бесславно погиб линкор «Слава».
10 октября журналист «Листка» А. Кабанов в модном тогда стиле свободных рассуждений, или «мыслей вслух», писал: «Погибла «Слава». Не символ ли это? Не погибла ли вместе с одним из русских кораблей и слава России вообще? Другие державы перенесли не менее страшные моменты в эту войну. Вспомним Францию перед Марной. Вспомним Бельгию. Вспомним Сербию. Эти маленькие, но гордые народы! На их глазах гибло веками возведенное, слезами омытое: гибла их культура, гибла их родная земля – их поля, их нивы, их города, их храмы. Но они отступали, и за ними шла слава героических народов.
Отступаем и мы, но какая разница! Мы кричим: давай брататься, давай мириться, мы устали, мы заключим перемирие, мы уйдем с фронта. И эти крики безобразно смешиваются с ревом орудий, со страшною пальбою дредноутов, со стонами раненых, умирающих. Пусть гибнет вся Россия, пусть надолго выпадет из числа великих государств, пусть обкорнают ее со всех сторон – нам мира дайте!»

«БЕСЧИНСТВА ЧЕРНИ»

Сейчас большевиков нередко обвиняют в том, что они на германские деньги подло растоптали принесенную ветром Февральской революции демократию. В действительности же, эта самая свалившаяся на изголодавшийся и истекающий кровью на войне народ «демократия» быстро превратилась в банальную анархию. 8 октября «Листок» цитировал тревожную телеграмму уездного комиссара Стародубцева из города Лукоянов: «Тревожное положение уезда усиливается, угрозы крестьян Шутиловской волости погромом спиртным заводам. Прошу выслать экстренно 100 солдат». Впрочем, какое там «выслать»! В те дни по всей стране кто-нибудь, в лучшем случае, что- нибудь громил и крушил, а в худшем грабил и убивал. «Нам сообщают, что на днях какими-то хулиганами разгромлены в районе Щелкова хутора 3 пасеки, в том числе одна известного фотографа М.П. Дмитриева. Из разбитых ульев похищен мед».
Впрочем, это еще цветочки! «Царицын. Население терроризировано шайкой грабителей, вырезывающей целые семьи. За сентябрь зарегистрировано 170 убийств, — сообщали «Вести из регионов». – Самара. Разгромлен винный склад и много магазинов. Город объявлен на военном положении… Полтава. Ввиду непрекращающихся краж и грабежей в городе образованы комитеты самоохраны. Жители поочередно несут ночные дежурства… В Ярославле бесчинства черни продолжаются на городских пристанях уже пятые сутки. Мародеры, при благосклонном попустительстве милиционеров и воинских патрулей, открыто, средь бела дня, набрасываются на разгруженные товары и расхищают содержимое... Ревель. В ночь на 8 октября толпой сделана попытка разгромить винный склад. Толпа рассеяна пулеметными залпами. Подвалы склада затоплены…» По всей Нижегородской губернии крестьяне самовольно вырубали частные леса и захватывали земли. Чиновники с отчаянием просили помощи, но помочь было некому…
И это не удивительно. О какой «славе» можно было думать, если людей лишили самого необходимого – банального куска хлеба? Миллионы крестьян были призваны на фронт, и возделывать поля стало просто некому. «Лишь бы дали хлеба», «Хлеба, хлеба, написано на лицах тысячной толпы» — пестрили газетные статьи. Впрочем, даже и тот хлеб, что был, попросту не могли нормально продать.

«ЭКСЦЕССЫ ПЕЧАЛЬНЫЯ»

«Продовольственное дело ведется совершенно неумело и небрежно, — цитировала пресса слова некоего «помощника главнокомандующего», известного революционера Рутенберга. – Продажа как будто рассчитана на то, чтобы задерживать население возможно дольше в разных хвостах (очередях, прим. авт).
— Я социалист и революционер, – говорит инженер Рутенберг, — но не могу не сказать, что преступление со стороны служителей и рабочих городских лавок прекращать работу на время обеда или для чаепития и закрывать лавку по истечении 8-часового рабочего дня, в то время как население зачастую мокнет часами под дождем в ожидании получить хлеба, мыла, яйца или другие продукты».
Не был исключением и Нижний Новгород. Наши лавочники работали без обеденных перерывов, но вовсе не для того, чтобы продать побольше товару, а просто с целью пораньше срулить домой. Ибо февраль семнадцатого железно гарантировал людям 8-часовой рабочий день, и никто более не смел посягнуть на это священное правило. «Но русские не практики, а идеалисты, и осуществление принципа ставят выше всего, хотя бы самим приходилось жестоко страдать от такого осуществления», — констатировали журналисты.
По сути, Февральская революция, с одной стороны подарившая народу права и свободы и в то же время не избавившая его от военных тягот, пожирала сама себя. Отсюда и невиданная мода на анархию. Получалось, что положение в стране ухудшалось с каждым днем, а принять мало-мальски жесткие меры правительство не могло, дабы не попрать революционные завоевания. Хотя иногда попирать все-таки приходилось! «В Княгинине нет вольной продажи хлеба на базаре, — сообщали из уездов. – Вследствие твердых цен на хлеб, которыя преследуются городским продовольственным комитетом, крестьяне из деревень перестали возить ржаной хлеб на базар, и город голодает. Продовольственную лавку осаждают: «Давай хлеба». А его нет. Комитет делает облавы по дорогам, отнимая у проезжающих муку по твердой цене, даже у везущих муку с мельницы для себя. Но таким грабежом город не прокормить. Могут быть эксцессы, и очень печальныя».
И эксцессы эти «печальныя» не заставляли себя долго ждать. 14 октября в Нижнем Новгороде прошел настоящий хлебный бунт. Началось все с того, что утром на Сенной площади большая толпа людей пришла к магазину, а там не оказалось ни крошки основного продукта. Рассвирепевшая толпа тотчас отправилась на Большую Покровскую, где находилась городская продуктовая управа. По пути была разгромлена продуктовая лавка на ул. Алексеевской, где к бунтарям присоединились новые голодающие. Достигнув цели, люди произвели настоящий разгром: побили в управе стекла, поломали мебель, растащили продуктовые карточки и печати. Служащие же сбежали через черный ход. После этого голодные нижегородцы хотели идти на кремль, но были остановлены помощником городского главы С.И. Гриневым и членом управы А.И. Ивановым. С большим трудом последним удалось уговорить народ разойтись.
Между тем гроза незаметно надвигалась. 13 октября в «Нижегородском листке» вышла заметка под названием «Большевики»: «В кругах временного правительства стало известно, что большевики на последнем своем заседании решили подготовить ко времени Съезда советов депутатов «мирные демонстрации», чтобы добиться передачи власти советам. Если большевики получат на съезде большинство, то они представят резолюцию, чтобы временное правительство немедленно сложило полномочия и передало власть советам. Правительство решило не допускать нарушения спокойной жизни в Петрограде…»

Виктор МАЛЬЦЕВ

Запись опубликована в рубрике История. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *